У СОЛДАТСКОГО КОСТРА
 
    Снайпер Григорий Свистунов, миномётчик Наум Нейштадт,
    минёр Раиса Коробок, пулемётчик Аркадий Аринзон                
    
        В суровые годы войны  друзья – однополчане нередко в перерыве между боями  собирались  у  костра, делились воспоминаниями, пели фронтовые песни.
      Через полвека в городе Петах-Тиква солдатский костер  на вечере воспоминаний зажгли  седые ветераны былых сражений.  Пламя костра, словно вернуло нас в  годы, опаленные войной.  Вместо привычных  когда-то  берез и сосен над нами шелестели ветви пальм          Кто-то пришел к костру  в  поблекшей от времени  солдатской гимнастерке, кто-то сохранил фронтовую флягу, дивизионную газету- многотиражку. Другие принесли   свои пожелтевшие фотоснимки, треугольники  фронтовых  писем.
        Ведущий вечера  обратился к Григорию Свистунову:
        - Расскажи, солдат, как воевал, как жил и выжил?
       Сначала смущенно, а  затем  почувствовав  интерес к своему рассказу, Гриша  все уверенней  вспоминал:
       -  Попал я   на передовую  бойцом стрелковой роты. После короткой беседы командир взвода  выдал  мне винтовку с оптическим прицелом и за сравнительно короткий срок
научил  меня метко стрелять, маскироваться. Так я стал снайпером.
       Помню первый выход на задание. Внимательно  наблюдая за  передним краем вражеской обороны,  я обратил внимание на еле заметное движение у  линии окопов. Иногда над бруствером  появлялась то  чья-то рука с лопатой, то на  мгновение голова в каске.
       Вдруг я увидел  немца,  который пытался что-то  перетащить.  Затаив дыхание,  я  прицелился  и нажал курок. Солдат был сражен.
     На ложе  моей винтовки появилась первая зарубка, потом вторая, третья, а всего  их  было семь. Когда же мы от обороны перешли к наступательным боям, меня перевели    в   разведгруппу.  Участвовал  в нескольких вылазках в тыл противника. В одной из них взяли «языка»  и первая награда  – медаль «За отвагу»
        Гриша был немногословен. Другие подробности его боевого пути я узнал после вечера, встретившись  с ним в комитете ветеранов.
         357-я  стрелковая дивизия, в которой служил Свистунов, подошла к Западной Двине. Мост через реку был  взорван. Комдив приказал немедленно, пока противник не опомнился,  переправиться  на противоположный берег и закрепиться. Эту задачу поручили разведчикам.
    Гриша  предложил разобрать высокий забор, а из него соорудить плот. С наступлением темноты  группа бойцов на этом плоту отчалила от берега.
     Сигнальная ракета известила, что разведчики  достигли противоположнго берега  и  захватили плацдарм..Это позволило  продолжить наступление.
    На перекрестке дорог появились указатели: «На Шауляй», «На Поневеж». Здесь парня тяжело ранило. Уже в госпитале он узнал, что награжден солдатским  орденом Слава.
     Грише удалось связаться с земляками из освобожденного Днепропетровска.  Из полученного
от них письма   узнал, что его отец, бывший корреспондент  областной газеты Борис Свистунов пропал без вести, а пятеро  братьев ушли к партизанам  и погибли в белорусских лесах.
      У костра воспоминаний я услышал  и другую волнующую историю Наума и Раисы Нейштадт.
       Наум  принял первый бой на погранзаставе вблизи села Погорелое в Белоруссии. Потом  участвовал в  Сталинградской битве.
      Руины  домов защитники города превратили в неприступные крепости. И пусть в советское время называли легендарным дом Павлова, многие дома оборонялись с таким же героизмом.
Среди них   и дом №48, который обороняли бойцы 1105 полка, 316-й стрелковой дивизии.     Целый месяц в сплошном дыму и огне бойцы сутками не смыкали глаз, отбивая  яростные атаки немцев.
   -   Защитники дома  породнились в боях, как братья. Это Иван Пшеничный,  Анатолий Крючков, Иван Болдин и другие, - сказал Наум  и процитировал  слова из популярной песни:
 
      Только здесь ценить умеют
      Дружбу до конца.
 
    Войну Наум окончил в Берлине в должности командира  минометного взвода. Обычно на эту должность назначали  офицеров, но старший сержант Нейштадт однажды заменив выбывшего по ранению взводного, на этой должности  был до конца войны.
    Совсем по-иному сложилась судьба его жены Раисы Коробок.    Ей исполнилось восемнадцать, когда в Минск ворвались оккупанты.
    Случилось самое страшное - Раиса стала узницей гетто. По натуре боевая, решительная,  девушка искала любую  возможность вырваться из пекла. Как это ни странно, помог ей  безвестный немец. Видно, были среди немцев и хорошие люди. Он вывел девушку из гетто и пожелал счастливого пути.
    Раиса нашла дорогу к партизанам и вскоре, овладев минерским мастерством, стала подрывником. На ее боевом счету несколько вражеских эшелонов, пущенных под откос.
   Как только партизаны отряда Дягилева соединились с войсками наступающей Красной Армии, Раиса, окончила курсы снайперов и уничтожила, как сказано в наградном листе, свыше 60 фашистов.  
     А вот Аркадий Аринзон учился в школе фабрично-заводского обучения  в поселке Головинка, Краснодарского края.  Не думал он, не гадал, что война докатится и до Северного
Кавказа. Всех фэзэушников срочно вызвали в военкомат и отправили на передовую. Ребята не успели даже пройти курс молодого бойца, но винтовки с боевыми патронами им  все же выдали. В спешке успели только показать, как разбирать и собирать затвор.
     Повзводно юные бойцы  318-й горнострелковой дивизии прибыли на боевые позиции. Азбуку боя  осваивали в окопах и траншеях.
    Для юнцов все было впервые: бомбежки и артналеты, первые убитые и раненные.
    Тяжелую контузию получил и Аркадий.  Командир взвода велел ему уйти в медсанбат. Но Аркаше было совестно перед друзьями.
    Спустя месяц ему доверили пулемет Дехтярева. По настоящему он научился из него стрелять только в ходе боя.
   - Я  воевал и на «Малой Земле», в составе  18-й армии, - улыбаясь, рассказывал Аркадий, - но самого Брежнева в окопах,  не встречал.
   Трудно, очень трудно было удерживать отвоеванный большой кровью плацдарм под  Новороссийском. Тысячи тонн смертоносного металла обрушили немцы на клочок земли, которая и вправду была «малой» и многострадальной.
     Пытаясь завладеть господствующей над местностью высотой, немцы пошли в психическую атаку. Пулеметный  расчет Аринзона встретил их прицельным огнем и заставил  залечь. Но гитлеровцы,  не считаясь с потерями,  все- же прорвались к линии обороны.
    .    Рядом с пулеметом разорвалась вражеская мина. Осколок  угодил в правое плечо Аркадия. Рука повисла, как плеть.   А потом госпиталь и инвалидность на всю  жизнь.
    После войны, до выезда в Израиль  жил  в  Ялте .
     Волнующие рассказы бывших фронтовиков  у костра воспоминаний затянулись за полночь. Была у костра  и водочка из солдатской фляги, а в небе над Петах-Тиквой вспыхивали ракеты в честь Дня Победы и Дня Независимости Израиля.