ПОСЛЕДНИЙ БОЙ
                                Минёр Яков ТАЙЦЕВ 

      Весну 1945 года в Восточной Пруссии воины 153-й Смоленской Краснознамённой дивизии встретили в предчувствии конца войны. Мы  понимали, что раненый фашистский зверь страшен и непредсказуем.  
       Штурмовой батальон, в состав которого входила моя сапёрная рота,  был сформирован в ходе наступления на Кенигсберг.
       Отделение, которым я командовал, заняло позицию, откуда хорошо просматривалась равнина. По данным разведки нейтральная полоса была заминирована.
Ротный  показал мне на карте участок, который  нам предстояло разминировать, проделав в нём проход десятиметровой ширины.
        В отделении нас было пять сапёров, обеспеченных всем необходимым для выполнения задания.  В траншеях и землянках наших стояла вода,  а   поля развезло, в грязи увязали даже танки. Мы ждали  наступления вечерней темноты, чтобы  к  ночи очистить участок от противопехотных мин.
        Накрапывал мелкий дождь. Мы вышли из траншеи. Каждый  боец знал  свой маршрут. Молча, добрались до предполагаемого минного поля. Прощупывали каждый метр земли. Мин не обнаружили, но внезапно  наткнулись на пункт  немецкого боевого охранения. Сначала в темноте  показалось, что  это большая  воронка от  взрыва снаряда, но внимательно исследовав, убедились, что  углубление  хорошо оборудовано и замаскировано.
       На наше счастье там никого не было.
       Я велел немного подождать, решив, что немцы из охранения  обязательно должны сюда вернуться. Долго ждать не пришлось. В свете сигнальной ракеты мы увидели, что к нам приближаются три вражеских солдата. Мы открыли огонь из автоматов с двух сторон. Один из немцев сумел бросить в нас гранату и дал из автомата короткую  очередь, но тут- же был сражен.
        Все стихло. Бой длился всего пять минут
        Два  гитлеровца были убиты. Третий прикинулся мертвым, но был только ранен.
Мы утащили его с собой, прихватив трофейное оружие.
        Осколком гранаты получил ранение и один из моих бойцов, Я перевязал его и  мы
стали отходить.
       Мы прошли уже более половины пути,  как вдруг немцы  открыли  огонь из всех видов стрелкового оружия. Мы залегли и поползли по-пластунски, таща за собой  пленного солдата. Как только стрельба утихла, еле переводя дыхание,  бегом устремились к своей позиции. Я кричал набегу:
      -  Мы свои! Позовите офицера! У нас есть раненые.
       Нам указали проход. В это время немцы вновь открыли огонь. На этот раз из минометов. Наши артиллеристы  заставили их замолчать.
     В два часа ночи я получил приказ срочно  под прикрытием орудийного огня обеспечить  проход в минном поле. Мы вышли на задание  вчетвером. И когда артиллерия перенесла огонь вглубь вражеских позиций, завершили разминирование в 50 метрах от немецкой оборонительной линии.
       На следующий день немцы перешли в контратаку, но откатились с  большими потерями. В тот же день  ротный назначил меня командиром  саперного взвода,
вместо выбывшего по ранению лейтенанта.
      8-го  апреля  мы вышли на окраины Кенигсберга.  Особого сопротивления  не ощутили. Казалось, наступила тишина. Неожиданно выстрелом из окна ближайшего дома был убит солдат моего взвода. Мы открыли огонь по окнам. Когда же прочесали дом, обнаружили тринадцатилетнего подростка, который признался, что солдата убил он. Юнца передали в штаб. К вечеру того же дня Кенигсберг был взят. За этот бой  я был награжден орденом Красной Звезды.
      В годы войны я был  автоматчиком и пулеметчиком, награжден двумя медалями
«За отвагу». А став сапёром, который  ошибается только раз,  ни разу не ошибся.
     После войны жил в Харькове, работал газоэлектросварщиком. А в Израиль
выехал с женой и дочерью в 1991-м году. Жили мы в Тель-Авиве, а потом избрали Ашкелон. Мне далеко за восемьдесят. Увы, годы не убывают, но стараюсь держаться,
как в   боевой юности.