ВОЗДУШНЫЙ РАЗВЕДЧИК 

                     Военный летчик Яков Шейнкман 

    Моё решение стать  военным лётчиком был подсказано  объявлением о наборе курсантов в Киевский аэроклуб. Обрадововался, что вместе со мной в аэроклуб поступил мой товарищ Николай Савчук. Продолжили мы с ним учебу в Краснодарском военном авиаучилище летчиков- наблюдателей. Это был довоенный 1939-й год,
    Летчик – наблюдатель - воздушный разведчик, одна из    опаснейших военных профессий.
      По окончании училища нам присвоили звание  младших лейтенантов  и направили в  Киевский особый военный округ. Первое место службы -   37-я отдельная  корпусная эскадрилья, приданная 4-му танковому корпусу.
   В экипаже со мной был Александр Сорочкин – замечательный парень, с которым  мы подружили.
 Наша  техника – У-2, Р-5, Р-зэт. Когда рассказываю друзьям на каких самолетах мы летали в разведку, улыбаются, мол,  знаем  -«фанера». А ведь, от нас не требовали, чтобы мы  бросались в бой. Наша главная задача – разведывать цели. Эти сведения крайне  необходимы штабам при подготовке наступления и планировании операций.   До начала войны было еще далеко, но боевая готовность была на дожном уровне.
  Командир эскадрильи майор Максимов и его заместитель по лётной части капитан Смирнов  сначала пришлись всем по душе, но со временем я стал замечать, что к летчикам  « с пятой графой»  относились предвзято. К такому мнению пришли и мои  сослуживцы штурман Кауфман и механик Гадаскин.
   С этим приходилось мириться, но придирки по всякому поводу продолжались. Меня могли по мелочам остранить от полётов, наказать пятью сутками гауптвахты. А однажды Капитан Смирнов полностью устранил меня от полётов, потому, что не надет парашют. Дело в том, что из-за неудачной конструкции  парашют снижал свободу действий лётчика в полёте.
       Мои доводы Смирнова не убедили. Мало того, посчитав моё оправдание ошибочным, капитан менторским тоном осадил меня, решительно сел на моё сидение в самолёте,  вылетел в зону «слепых полётов»  и… погиб.
 
       На следующий день к нам  прилетел командующий ВВС
округа генерал Птухин с комиссией, которая забраковала почти все самолеты.       Это произошло в мае 1941 года.
      Чем ближе к лету, тем тревожнее становилась обстановка.  Нам почему-то приказали соблюдать светомаскировку, чего раньше  не случалось. Позднее  мы вылетали на интернирование немецких экипажей самолетов, перевозящих оружие и боеприпасы  европейским странам
      А 22 июня  в 3 часа сорок пять минут нас подняли по тревоге, выдали оружие и НЗ, а через час мы выехали на свой аэродром. Перед глазами предстала жуткая картина: лётное поле было распахано бомбами, а вся техника уничтожена.
    Мы  поехали во Львов в расположение штаба части. Из нас создали два охранных подразделения, командование которыми поручили младшим лейтенантам Солонько и мне. Нас обеспечили автотранспртом и мы колонной  направились по маршруту Залогове-Тернополь – Проскуров - Житомир, пробиваясь через немецкие засады, диверсионные группы, уничтожая  вражеские заслоны.
       По прибытии в Киев нас оставили в распоряжении штаба ПВО для обороны города. Из лётчиков  мы превратились в обычное стрелковое подразделение. Такая судьба ждала  на всем протяжении западных границ сотни  авиационных соединений, чьи аэродромы были уничтожены  немецкой «Люфтвафе» в первые дни войны.
    В августе-сентябре 1941 года нам предстояло вернуться в свою часть, но к этому времени замкнулось кольцо вражеского окружения на линии Ромны - Полтава и пришлось ночью с боями пробиваться  к основным силам.
       В штабе ВВС в городе Вольске я получил направление в 316-й разведывательный  авиаполк.
      В разведку  вылетали самолетами ПО-2, СУ-2. ПЕ-2, ПЕ-3, иногда в сопровождении истребителей. Разведку обычно вели с малых высот. Уже в ходе выполнения заданий приобретали опыт пилотирования в дневных и ночных условиях, точно и быстро вести штурманские расчеты.
      Каждый вылёт – риск, но кто на войне не рискует. Порой, если тебя обнаружили и пытаются  сбить, приходилось вступать в бой с преследующими  немецкими истребителями,   Задачи воздушной разведки ближней и дальней усложнялись.  При необходимости   я вылетал в разведку даже на бомбардировщике ТБ-3.
 
   На снимке: Яков Шейнкман перед вылётом на задание
 
     Насколько была важной работа  воздушных наблюдателей, свидетельствует такой факт: лётчик нашего 316-го  полка Юрий Ткачевский был удостоен звания Героя Советского Союза  за то, что  на Курской дуге  обнаружил несколько крупных танковых колон, приближающихся к фронту. Этих сведений было достаточно, чтобы  тотчас нанести мощные бомбовые и артиллерийские удары по противнику и предотвратить  более тяжёлые последствия наступления танковой армады. Потом Ю.М. Ткачевский   воевал в  частях дальней авиационной разведки. Сейчас Юрий Михайлович  юрист, заслуженный профессор, живет в Москве.
       Мне  и  боевым  друзьям радостно было видеть, как по нашим радиосообщениям моментально вылетали штурмовики и обрабатывали разведанные цели.
     Мы  несли чувствительные потери. За короткое время полк потерял  два  лётных состава.
В одной из операций на территории Германии был ранен и я.
      Порой в перерыве между боями и в госпитале после ранения, я  писал стихи,
посвящая их родным и друзьям. Вот и в мирное время в Ашкелоне накануне юбилея Победы нашел в душе своей строки письма к фронтовому другу: 
 
         Добрый день дорогой фронтовик,
         Не тревожат ли раны и годы.
         Я тебя обнимаю, старик,
         Нас роднят фронтовые невзгоды.
        
         И тебе я мой друг фронтовой
         В день Победы привет посылаю,
         То, что мы испытали с тобой 
         Никому никогда не желаю.