В ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ 

               Участник двух мировых войн  Берл Месонжник 

         Редкой судьбы человек встретился мне в Израиле -  ветеран двух мировых войн – первой и второй. 
         В день нашей встречи    Берлу Месонжнику  исполнилось девяносто семь. 
    В 1915-м еврейского парня из Житомира призвали в царскую армию и в срочном порядке направили на фронт в составе 165-го александропольского  пехотного полка.
Вместе с  Месонжником в этот полк попало еще два еврея -  житомирец Фельдман и
 Бердичевский из Екатеринослава.
    Выстроившись на плацу перед казармами, измученные  каждодневной муштрой солдаты, слушали патриотическое напутствие царского генерала и размахивающего кадилом православного священника.
    Они в один голос призывали  солдат  не жалеть своей жизни  и крови за  веру, царя и отечество.
        Явные неудачи российских войск на войне, разброд и шатание в обществе  сказывались на всем.   Уже в первом сражении под Тернополем  полк потерял более сотни бойцов.   Вражеские снаряды рвались в гуще, поднявшейся в контратаку пехоты. Над полем боя висел дым и смрад. Санитары не успевали подбирать убитых и раненых.
     Полк поглощал новое пополнение и  роту за ротой  бросал в эту ужасную мясорубку.
   - Нас вели на убой, как скот. Я пытался разобраться, что страшнее – жить или умереть. - признался Берл, вспоминая свое участие в грязной и жестокой войне.
   Карта  сражений менялась непредсказуемо. Одно сражение  особенно врезалось в память.
   Прозвучала команда белобрысого офицера:
   -Примкнуть штыки!
   Наступающие, неся тяжелые потери, ворвались  на позиции  австро-венгерской дивизии. Завязалась рукопашная. Крики, стоны, разноголосица  команд.
   Берл успел вонзить штык в серо-зеленую фигуру вражеского солдата. Совсем  рядом разорвался снаряд и  Месонжник был тяжело ранен в руку.
    С различными ранениями остались  на поле боя и другие однополчане, в том числе Бердичевский и Фельдман.
   Не успели прийти в себя, как очутились в плену у австро - венгров.
   Берл  после лечения в  будапештском госпитале, был  заключен в концлагерь на окраине Эстергома. И только в 1918 году пленных отпустили по домам.
   Возвращались в Россию пешком через Галицию и Польшу. В пути терпели издевательства и лишения.
   Очутившись в родном Житомире,  Месонжник вступил в Красную Армию. Три года мотала его судьба по фронтам гражданской войны. Думалось, что на этом
закончатся муки и страдания, и  после войны можно будет жить мирно, растить детей и внуков.   Однако в мире бушующем не всегда так. Людям и  при советской  власти не стало жить лучше. На Украине косил народ голодомор, явно задуманный для того,
чтобы находить виновных. Вслед за этим начались репрессии, аресты.
    А в начале 1942 года Берлу Месожнику довелось вновь надеть военную форму.
Вместе со своим братом Шефтелем он попал под Сталинград в авиамастерскую при крупном авиационном соединении.
     В Камышин прибывали поврежденные в боях истребители и бомбардировщики. Им необходимо было быстро и надежно вернуть их боеспособность.
   Днем и ночью, без сна и отдыха,  под обстрелами и бомбежками авиаспециалисты ремонтировали крылатую технику.
    Беседуя со мной, Месонжник неторопливо и  бережно развернул  поблекший от времени  лист бумаги  -   свидетельство о его участии в Первой Мировой войне и рядом он положил сохранившуюся красноармейскую книжку и удостоверения о боевых наградах.
   - Жить мне осталось недолго, - сказал Месонжник, - Хочу только, чтобы все пережитое   не оказалось забытым и пустым. Воюя за царя и Отечество, то ли за других правителей, я  надеялся, что когда-нибудь настанет  мир без войн. Такой надеждой живу  и теперь.
        Ветеран двух мировых войн  не дожил всего год  до своего столетия.