ЗА ПУЛЕМЁТОМ  ОСТРОПОЛЕР  

                      Командир взвода Моисей Гершензон 

   Не правда ли, смешное  сочетание  слов?  А ведь  это  и вправду случилось:  известный комедийный актер и писатель -  автор знаменитой на весь мир пьесы «Гершелэ Острополер». Моисей Гершензон    надел военную форму   и «землю родную пошел защищать».
    Друг Гершензона -  писатель Григорий Полянкер  тонко и лаконично добавил к штрихам  портрета Моисея:
    «Надень на него солдатскую форму, лихую пилотку, крепкие армейские башмаки с обмотками и он, пожалуй, напоминал бы известного бравого солдата Швейка».
       В родном еврейском местечке Черняхове на Житомирщине  Моисей слыл весельчаком, затейником и никогда не падал духом.  Он мог запросто рассмешить любого.
     Вершиной  его творчества была постановка в  главном еврейском театра страны ГОСЕТе пьесы «Гершеле Острополер». Тщательно и строго выбирая репертуар  театра, великий Михоэлс с удовлетворение остановил свой выбор именно на этой пьесе.
    В Острополере  евреи  видели веселого и улыбчивого жизнелюба, который в любой обстановке не теряет бодрости духа.
   Надо ли удивляться, что и сам Моисей  Гершензон   настойчиво рвался на фронт.
   Его направили на курсы пулеметчиков. После их окончания   Моисей с гордостью  написал своей дочери в Алма-Ату: «Теперь ты можешь смело смотреть людям в глаза: твой отец уже солдат».
   И вот,  лейтенант Гершензон назначен командиром пулеметного взвода  221-го полка  16-й стрелковой дивизии.
    Не удивительно, что солдаты сразу же полюбили его за оптимизм  и душевную теплоту. Он не дергал бойцов по мелочам, светился добротой, шуткой, жизнелюбием.
    Вчера еще  сугубо  штатский человек сегодня стал неузнаваем, в совершенстве овладел оружием и в первых же боях на Северном Кавказе  проявил себя бесстрашным воином. Своим примером он зачастую  подбадривал  товарищей. Он просто не умел быть другим,
   В горячие минуты боя, заметив, что кого-то из бойцов ранило, сам  ставал к пулемету, приговаривая:
      «Максим» - братушка,  бей, как пушка!
      В кратких перерывах между боями, командир - пулеметчик пишет домой треуголки, сообщая
жене и дочери:  «Посмотрели бы вы на своего «нестроевика», каким отчаянным стал, глазам своим  вы не поверите».
  По нескольку ожесточенных атак гитлеровцев каждый день пришлось отбивать воинам 16-й дивизии. Войска фон Клейста рвались овладеть ситуацией, отрезать Москву от Кавказа.
    Утро 16 апреля 1943 года было особенно тяжелым.
На оборонительные позиции полка гитлеровцы обрушили сотни бомб и снарядов. Немцы пытались  овладеть позициями на рубеже станицы Котляревской.
    Вслед за валом огня на позиции 221-го стрелкового полка двинулись вражеские танки и  цепи  автоматчиков.
    Лейтенант Гершензон среди дыма и огня руководил боем. Станковые пулеметы почти не умолкали. Моисей с горечью заметил, что ряды защитников  рубежа заметно редеют. Несколько пулеметов замолчали.  Рядом с ними лежали раненые и убитые бойцы его взвода.
    Моисей успел увидеть  бегущего  гитлеровца  всего в двадцати-тридцати метрах от линии  окопов. Привычным и быстрым движением направив ствол
пулемета в сторону выросшей фигуры фашиста, дал очередь. Тот упал, но вблизи , словно из под земли выползали новые  ряды гитлеровцев.  Пулемет захлебнулся, кончились патроны.
    Лейтенант потянулся за  гранатой, но не успел. Вражеская пуля пронзила сердце отважного воина. После боя вышли из укрытия женщины, старики и похоронили героя в братской могиле на околице села Шайтановка.
      Спустя много лет семья Моисея Гершензона получила   весточку  от друга семьи Илие Мазоре из далекой Молдавии:
     «Уважаемые Анна Моисеевна, Михаил Бенционович, Рума Моисеевна! Посылаю Вам письмо ротного командира 221-го полка, которое я получил сегодня из грузинского поселка Джава».
  Бывший однополчанин Ясон Ильич Джиджоев вспомнил в своем письме о том роковом сражении за  безымянную высоту вблизи станции Крымской.
   Героизм пулеметного взвода, которым командовал Моисей Гершензон, позволил 16-й дивизии не только удержаться, но и перейти в  решительное наступление.
    «Мои земляки- осетины, служившие в его взводе, - помнят, что в бою за высоту 86,6 их командир проявил себя настоящим героем» - пишет  Ясон Джиджоев.
     Илие Мазоре решил побывать на месте гибели писателя.
  Подойдя к братской могиле, в которой доподлинно известно  похоронен  Гершензон, он не обнаружил его  имени. Раздосадованный  Илие подумал, что кто-то сознательно пропустил еврейскую фамилию,  и пошел выяснять в сельсовет. Там сохранились списки захороненных и в тот же день добавили: «Моисей Гершензон».