ЛИЧНЫЙ СЧЁТ

                   Братья Леонтий и Семен Фридманы 

  Леонтий и Семен – родные братья. Их  босоногое детство прошло в  живописном украинском селе Топалы Чернянского района на Одещнне.
    Евреи и украинцы жили в Топалах дружно и не жаловались на свою судьбу.
    Семену исполнилось двадцать, когда он окончил бухгатерские курсы   и воглавил бухгалтерию местного колхоза «Комсомольська искра», а Леонтий, в свободное от школьных занятий  время был и пастухом и конюхом. Не чурался любой работы.
     В сороковом Семена призвали в армию.
     Светловолосый, рослый, добродушный парень быстро пришелся по душе однополчанам. Он стал  одним из тех, кто уже 22 июня 1941-го года  участвовал в первых боях  на границе.
        Огненный вал  наступления немецких войск быстро катился  на восток. Люди, жившие вблизи Днестра, не успели одуматься, как в село Топалы нагрянули фашисты.
    Потом три года страшной безвестности. Не знал Семен, что оккупанты расстреляли родных и старшего брата. Эта участь настигла бы и  семнадцатилетнего Леонтия, если бы не семья друга , украинца, которая искуя жизнью, укрыли его от немцев и полицаев.
    Тем временем Семен Фридман уже открыл свой, на этот раз не бухгалтерский, а боевой счет. Сотни и тысячи мин обрушил он на позиции фашистов. Здесь уже точно не сосчитать, сколько гитлеровцев уничтожил опытный минометчик.
    Особенно накалялись стволы минометов на Курской дуге, где пришлось выдержать тяжелые оборонительные сражения. А после разгрома Орловско-Курской группировки противника, взводу Фридмана предстояло почти 400 километров пройти пешком  с минометными плитами на плечах в направлении станции Тросна.
     894-й  полк 211-й стрелковой дивизии прошел этот путь, оставив за собой могилы и обелиски многих фронтовых товарищей.  Как только на подходе к станции прогремел еще один ружейный салют над могилой помкомвзвода,  комбат назначил на его место сержанта Фридмана.
      Взвод получил приказ поддержать огнем наступление пехотного подразделения на господствующую высоту. Задача усложнялась тем, что из-за нехватки боевой техники атакующим дали всего один танк.
       Проваливаясь по пояс в глубокий снег, бойцы в шинелях и шапках-ушанках сразу же были замечены немцами. Им пришлось залечь.
      Семен понял, что атака захлебнется, если не предпринять  дерзкий маневр. Он скинул с себя шинель и гимнастерку и призвал бойцов последовать его примеру.
    В белых нижних рубашках наступающие уже не были  так заметны. Вслед за танком они вновь поднялись во весь рост. Приблизившись к высоте, взвод развернулся в цепь и ворвался в окопы и траншеи немцев. В ход пошли гранаты, штыки, приклады.
    На повороте траншеи Семен внезапно  столкнулся с немецким солдатом. Не дав ему опомниться, обрушил на голову гитлеровца приклад  автомата, а потом короткой   очередью прикончил его.
   Покинув высоту, немцы успели согнать в деревянную постройку местных жителей, заперли их, облили бревенчатые стены бензином и подожгли.
    Бойцы взвода сходу бросились на помощь обреченным  на смерть жителям деревни, взломали запоры и спасли  десятки стариков, женщин и детей.
    К станции Тросна шли по зимнему бездорожью. Страшно устали и, выставив охрану, решили  переночевать в  сосновой роще.  Не подумали даже, что враг не дремлет.
    К месту ночлега в четвертом часу ночи  подтянулись немцы, сняли часового  и открыли  огонь по спящим солдатам. Многие не  успели проснуться и обрели вечный покой. А среди уцелевших  солдат началась паника. Командир полка лично организовал круговую оборону и спас положение. Среди воинов, отличившихся   в ночном бою, был и Семен Фридман.
   Это он, увидев брошенное во время паники орудие, сумел открыть из него огонь по гитлеровцам.   За этот бой его наградили медалью «За отвагу».
   Дважды после полученных ранений Фридман попадал на излечение в госпиталь и вновь возвращался на передовую.
    День Победы встретил в городе Брно, а в освобожденной  Праге принял участие
в  торжественном параде, который принимал президент Чехословакии Эдвард Бенэш.
     А младший брат Леонтий уже на второй день после  освобождения села Топалы был призван в армию и направлен в стрелковый полк 25-й Чапаевской дивизии, которым командовал 22-х летний майор  Герой Советского Союза Алексей Потемкин.
       В первом же бою 5 апреля 1944-го года  Леонтий отличился, и через две недели его отобрали  в спецгруппу, которую готовили для того, чтобы, как говорится,  « на спине                                     отступающего противника»  переправиться на правый берег Днестра.
    Село Калатырь Дубоссарского района находилось на стыке двух фронтов. Соседи справа уже успели форсировать Днестр, но удержаться на крохотном плацдарме им было невмоготу. Срочно требовалось подкрепление.
   Спецгруппа выбила немцев из села и, преследуя отступающих, по их же переправе оказалась на правобережьи. Это позволило соседям не только удержаться на «пятачке», но и расширить плацдарм.
    Леонтий  достиг противоположного берега одним из первых, был  ранен, но в медсанбат не ушел.    По окончании боя командир полка вручил Леонтию Фридману первую высокую награду – орден Славы  третьей степени.
    Яссо-Кишиневская операция была для полка драматической. Он потерял более половины своего состава.
    Вокруг Леонтия всегда неунывающего весельчака  часто после боя собирались
 бойцы  взвода. Он, как никто другой, умел смачно, с украинским   юморком рассказать
увлекательную историю или одесский анекдот
     Многие  земляки знали Фридмана еще по селу Топалы, из которого были вместе призваны. Так и держались гуртом, как говорят на Украине. Однако до озера Балатон  в Венгрии дошли далеко не все. На одних в село пришли «похоронки», другие были рассеяны по госпиталям.
     Дорожные указатели на перекрестках стрелками указывали путь на Прагу. Но в тридцати километрах от  города  Леонтий был тяжело ранен.
   - Ты, браток, отвоевался, - сказал Фридману военный хирург в эвакогоспитале, расположенном в городе Сегед.
    Леонтию было обидно перед самым концом войны быть  в числе списанных на гражданку.
  Он  добрался до самого штаба фронта и сумел убедить седовласого генерала, что может еще быть полезным.    Как человека сообразительного, грамотного с редким каллиграфическим почерком Леонтия Фридмана направили на должность начальника полевой почты.
   Через его руки проходили десятки тысяч «треуголок»,  солдатских писем, которые таили в себе радость и горе, мечты фронтовиков и их адресатов из далекого тыла.
    В запас после окончания войны Леонтий Фридман  ушёл в  звании младшего лейтенанта. На его груди прибавился и орден «Отечественная война» первой степени.
    Братья-фронтовики  вернулись к мирному труду.
    Встретился я с ними в городе Котовске  под Одессой.Леонтий вырастил на участке возле своего дома чудесный сад и несколько кустов  винограда.  Ежегодно в День Победы он приглашал  боевых друзей, в гости, открывал  бочонок вина  собственного производства,  разливал по стаканам и, как правило, произносил  по-украински нараспев:
 
     Щоб наша доля нас не цуралась,
     Щоб краще в свiтi жилось.
 
     Приглашал, говорил, пел, жил – так, увы, в прошедшем времени говорят о  ветеранах войны, ушедших из жизни.
    Недавно я получил письмо из Котовска. Семен Фридман успел дожить до шестидесятилетия Победы  и  вскоре после юбилея умер. А Леонтия  не стало совсем недавно.